Четырнадцать глав — от происхождения фамилии и хопёрских казаков до наших дней. Каждая глава построена на документах, публикациях и семейных свидетельствах; у каждой ссылки — пометка класса источника.
◆ документ◈ публикация◇ семейное свидетельство△ гипотезаПодробнее о методе
Глава 1 · XVII в. — наши дни
Калаушин: котомка, ушанка и река Калаус
Откуда пришла редкая фамилия Калаушин и как её записывали писари — от «Трофима Пахомова Калаушина» в ревизской сказке 1815 г. до «Колоушиных», «Калоушина» и «Келаушина 1-го». Глава сводит вместе диалектные слова «калауш» (дорожная котомка) и «калаушка» (шапка-ушанка), историю реки Калаус и семейный рассказ о Юлии Матвеевне и С.С. Голоушеве и расставляет версии происхождения фамилии по степени вероятности.
Глава 2 · ок. 1737 — 1827
Родоначальник Трофим Пахомович и полвека хопёрских казаков на Азово-Моздокской линии
Самый ранний Калаушин, которого называют документы, — хопёрский казак станицы Ставропольской Трофим Пахомович, родившийся около 1737 г. Глава рассказывает о хопёрских казаках, их переходе с Хопра на Кавказ в 1777–1781 гг., о жизни у калаусских вершин и о том, как в 1825–1827 гг. семья Трофима перешла на Кубань, в станицу Баталпашинскую.
Глава 3 · 1815–1860
Трофим Калаушин, его сыновья и станица Баталпашинская (1815–1860)
Первые Калаушины, которых называют документы, — хопёрский казак станицы Ставропольской Трофим Пахомович и его сыновья Иван, Алексей, Афанасий и Андрей, переселившиеся в 1826–1827 гг. в новую станицу Баталпашинскую на Кубани. Глава прослеживает их дворы по спискам 1815, 1827, 1848 и 1860 гг., рассказывает о камер-казаке Андрее Ивановиче и о первых наградах рода и бережно уточняет по документам родословную роспись А.Б. Калаушина.
Глава 4 · 1810–1917
Хопёрцы, конвойцы, офицеры: Калаушины на службе, 1810–1917
Больше ста лет Калаушины служили в Хопёрских полках, в Собственном Его Императорского Величества Конвое и в частях Кубанского казачьего войска — от казака, начавшего службу в 1810 г., до войскового старшины 1916 г. Глава рассказывает эту службу по полковой истории, приказам, календарям и газетам вместе с семейной памятью, в том числе о прощальном смотре 1900 г. и седле для персидского шаха.
Глава 5 · 1853–1911
Калаушины в Собственном Его Императорского Величества Конвое, 1853–1911
Полвека баталпашинские Калаушины служили при Высочайшем дворе — от камер-казака цесаревны Андрея Ивановича (1853) до урядников Конвоя Федота, Михаила и Александра Алексеевичей и подхорунжего Ивана Степановича, приехавшего на столетие Конвоя в 1911 г. В центре главы — подтверждённый родственниками семейный рассказ о седле для персидского шаха, сделанном в мастерской Федота Алексеевича, и его наиболее согласованная датировка: весна — начало лета 1900 г., к визиту Мозаффар-эд-Дин-шаха.
Глава 6 · 1840-е — 1931
Седельное ремесло Калаушиных: от станичной мастерской до Высочайшего двора
Несколько поколений Калаушиных из станицы Баталпашинской были седельщиками: их сёдла и сбрую награждали на выставках от Тифлиса до Нижнего Новгорода, у них покупали сёдла офицеры Конвоя, а Федот Алексеевич значится в Списке поставщиков Высочайшего двора 1915 года. Глава рассказывает о мастерах и мастерских Баталпашинской и Лабинской и о двух семейных рассказах, подтверждённых родственниками, — о седле для персидского шаха, которое при сопоставлении с документами ложится на весну и начало лета 1900 года, и о парадном заказе для эрцгерцога Франца Фердинанда.
Глава 7 · 1917–1931
Калаушины в революцию, Гражданскую войну и первые советские годы (1917–1931)
Революция застала Калаушиных на персидском фронте и в родных станицах; Гражданская война развела семью по разные стороны, унесла Павла Александровича и Федота Алексеевича, расстрелянного как заложник в 1920 г., а жена Павла Александровича с тремя детьми — среди них прадед автора — спаслась из подожжённого амбара. Глава рассказывает эти годы словами семьи и по документам — от возвращения хопёрцев из Персии весной 1918 г. до списков лишённых избирательных прав 1930–1934 гг., расстрела 1931 г. и поздних реабилитаций.
Глава 8 · 1918–1976
Калаушины на чужбине: Маньчжурия, Константинополь, Лемнос, Сербия, Франция, 1918–1976
После Гражданской войны трое сыновей лабинского седельного мастера Матвея Алексеевича Калаушина и пластунский полковник Никита Ильич оказались за пределами России — в Маньчжурии, Константинополе, на Лемносе, в Сербии и во Франции. Глава прослеживает их пути по спискам Генерального штаба и эвакуационным спискам, эмигрантским журналам, справочникам и семейной памяти.
Глава 9 · 1941–1945
Калаушины на фронте, в блокадном Ленинграде и в тылу. 1941–1945
В 1941–1945 годах Калаушины из Черкесска, Бекешевской, Зеленчукской, Владикавказа и Ленинграда воевали шофёрами, ездовыми, сапёрами, зенитчиками и офицерами — от Новгорода и Мысхако до Берлина и Дальнего Востока, а одна только Книга памяти Карачаево-Черкесии называет под этой фамилией девять погибших и пропавших без вести. Глава рассказывает о них по донесениям о потерях, наградным листам и семейной росписи, а также о блокадном Ленинграде, где Матвей Матвеевич Калаушин исполнял обязанности коменданта Пушкинского Дома, и о весне 1945 года в разорённом Михайловском.
Глава 10 · 1904–1968
Матвей Матвеевич Калаушин (1904–1968): пушкинист и музейщик
Младший сын лабинского седельного мастера, ученик Б.М. Эйхенбаума, Матвей Матвеевич Калаушин больше двадцати лет строил литературные музеи Пушкинского Дома, пережил в нём блокадную зиму, после освобождения Михайловского опекал разорённый Пушкинский заповедник, куда по его рекомендации в 1945 г. директором был назначен С.С. Гейченко, а в 1953–1965 гг. был первым директором Всесоюзного музея А.С. Пушкина. Глава рассказывает о его музейной работе от акта 1934 г. до открытия пушкинской экспозиции в Александровском дворце в 1949 г., о проработках 1946 и 1951 гг., о его письмах в РГАЛИ, о памяти — от выставки к столетию в Михайловском (2005) до доски в Лабинске — и о двойном родстве Калаушиных и Чирсковых.
Глава 11 · 1929–1999
Борис Матвеевич Калаушин (1929–1999): блокадные книжечки, Михайловское, сто детских книг, живопись и «Аполлон»
Внук лабинского седельного мастера и сын пушкиниста, Борис Матвеевич Калаушин мальчиком делал в блокадном Ленинграде рукописные книжечки, в пятнадцать лет рисовал разорённое войной Михайловское, а затем проиллюстрировал больше сотни детских книг и десятилетиями писал картины, которые до 1987 года почти никто не видел. Глава рассказывает о его пути от Академии художеств к обществу «Аполлон» и книгам о русском авангарде, о семье, о его рассказах из истории рода и о том, где сегодня хранятся его работы — около ста двадцати оригиналов в девяти музеях.
Глава 12 · вторая половина XX в. — 2026
Кто хранил и записывал память Калаушиных — от семейных рассказов до проверки 2026 года
Память Калаушиных сохранили рассказчики — Борис Матвеевич, Ольга Саввична, Эмилия Фёдоровна, Мария Александровна и многие другие — и два летописца рода: Александр Борисович Калаушин, более сорока лет собиравший родословную роспись, и Юрий Романович Калаушин, составивший древо из 363 человек. Глава рассказывает, как их записи стали росписью на сайте «Филиппов», какие семейные рассказы подтверждают родственники — в том числе о седле для персидского шаха, наиболее согласованно датируемом весной — началом лета 1900 г., — и как в 2026 г. роспись сверялась с документами.
Глава 13 · ок. 1737 — наши дни
Девять поколений прямой линии автора: от хопёрского казака Трофима Пахомовича до наших дней
Глава прослеживает одну линию рода — от хопёрского казака станицы Ставропольской Трофима Пахомовича через седельщика Николая Ивановича, урядника Александра Николаевича, Павла Александровича, чья семья спаслась из горящего амбара, инженера Михаила Павловича и подполковника Вячеслава Михайловича, родившегося в Чимкенте, до автомобильного журналиста Олега Вячеславовича и автора этой летописи, Вячеслава Олеговича, основателя Data Nexus. Попутно она рассказывает, как имя Вячеслав вернулось в семью через поколение и как с Царским Селом оказались связаны конвойцы Калаушины, пушкинист Матвей Матвеевич и отец автора, и сопоставляет годы в семейном рассказе о седле для персидского шаха, наиболее согласованно датируемом весной — началом лета 1900 г.
Глава 14 · 1737 — 2026
Как собиралась летопись, где хранятся документы о Калаушиных и чем могут помочь родные
Летопись Калаушиных сложена из трёх слоёв — семейной памяти, записанной в родословной росписи А.Б. Калаушина, документов эпохи и трудов историков; глава рассказывает, как они собирались, как искать фамилию в старых бумагах и в каких архивах — от Ставрополя, Краснодара и Петербурга до Вены и Тегерана — лежат или могут лежать документы о роде. Здесь же сказано, где искать бумаги о двух рассказах, подтверждённых родственниками, — о седле для персидского шаха (наиболее согласованная датировка — весна — начало лета 1900 г.) и о заказе для эрцгерцога Франца Фердинанда, — какие запросы подготовлены в музеи и чем родные могут помочь летописи.